Вашему вниманию предлагается заключительная история про Яну от автора KJP (со старого сайта speculumpages).

 

Яна. Попалась и наказана.
(Jana Caught and Punished)

 

 

Несмотря на то, что вся эта история – правда, все нижеописанные события не обязательно произошли одномоментно. Я немного упростил историю, перенеся все наказания Яны в один сценарий. Конечно, после этого вся сессия выглядит более жестокой, но я хочу вас заверить, что Яне не пришлось испытать все за один раз. На самом деле она была подвержена серии наказаний, чтобы избавиться от чувства вины, которое угнетало её.

Похоже, что после недавнего сеанса воспитания Яны, все вернулось в норму где-то на неделю. Я даже стал думать, что доктор Хетч был прав и все, что с ней творилось – возрастное. Но вскоре Яна снова начала благоухать как будто только что из душа и снова начались мутные разговоры о том как прошел день. Я пытался игнорировать все эти признаки, раз в неделю проводил воспитательную сессию, но все-таки очень хотел выяснить что же происходит на самом деле.

В следующую среду я свалил с работы сразу после обеда и поехал прямо домой. Когда я свернул на нашу улицу, первое что я увидел – загородивший въезд пикап F150, принадлежащий Таре. Выходя из машины, я шептал про себя «Господи, ну неужели все это правда?». Я зашел через гараж и направился на кухню. Остановился и прислушался. Надеясь на то, что они сидят в гостиной и болтают. Но ни одного звука, кроме урчания компрессора холодильника. Я прошел по дому и остановился около закрытой двери в спальню. Я весь покрылось испариной и спазм внутри меня схватил и не отпускал, как при остром приступе. Но я уже сжал ручку, тихо и медленно открыл дверь.

Когда я увидел на кровати ворох шевелящихся покрывал, мое лицо побледнело. Медленно-медленно я прошел к гардеробу и ухватился за него. Яна, должно быть, почувствовала мое присутствие и сразу же стремительно поднялась, замерла и уставилась на меня. Точно не знаю, что же я увидел в её глазах, но, похоже, там был тихий ужас. Поскольку я не представлял, что обычно говорят в таких ситуациях, мы просто тупо пялились друг на друга. Потом я заговорил… До сих пор не знаю, почему именно эти слова вырвались из меня, но так оно и было.

-  Дорогая, давай дальше… Не стесняйся. Я только посмотрю. - Мой голос звучал неровно и напряженно. Она опустила глаза и посмотрела вниз, на человека, которого я не видел, но точно знал кто это. Яна тем временем вылезла из кровати и со слезами на глазах подошла ближе ко мне. Я пристально оглядел её с ног до головы. Соски были напряжены и покраснели от прикосновений, волосы на лобке были влажные и спутанные.

Она дрожала как лист на ветру, стоя передо мной. А я просто оцепенел от боли и обиды. Я с трудом дышал, и мне было больно. Боковым зрением я заметил как Тара вылезла из постели и гребла в охапку свою одежду. Я чуть отвел взгляд чтобы удостовериться, что это именно она, та, на которую я и думал, и снова уставился на Яну. Она опустила голову и смотрела в пол, а я смотрел на неё. Мне было страшно говорить, страшно от того, что я мог прямо сейчас сказать или сделать и поэтому я все смотрел и смотрел на трясущуюся жену. Тем временим Тара без единого звука пулей вылетела из комнаты и покинула дом. Яна уже почти плакала, стоя передо мной.

Немного собравшись, я наконец выдавил:

- Яна… О, Яна.

- Ты представляешь что тебе за это будет? Не так ли?

Яна всхлипнула еще пару раз и попробовала сдержать плач. Дрожащей рукой она кое-как размазала слезы по лицу и кивнула:

- Я… Я… буду на… на… наказана… - наконец пробормотала между всхлипами.

Я видел, как она страдает. Она не смела взглянуть на меня, боялась увидеть всю ярость и обиду на моем лице. Наконец, я почувствовал в себе силы сдвинуться с места, медленно подошел и сел на стул. Пошлепал по ноге рукой. Яна двинулась ко мне и присела на ногу, она все еще содрогалась всем телом от каждого глубокого всхлипа. Сильный запах Тары снова ударил мне в ноздри, меня чуть не вытошнило. Я сохранял молчание, жена плакала и размазывала слезы по лицу. Я ждал пока она хоть немного успокоится и будет готова выслушать то, что я скажу ей.

- Так. Значит Тара была причиной твоего поведения. Мне трудно выразить, как сильно ты меня разочаровала и какую боль ты мне причинила… Ты отдалась кому-то другому и позволила этому другому забавляться с твоим телом… Другому, а не твоему законному мужу, которому ты дала клятву - я видел, что мои слова возымели действие, по тому, как её плач усилился. .

Я хотел чтобы она до конца осознала что она натворила, что она допустила самое худшее по отношению ко мне и увидела всю мою боль и разочарование. Я тихо-тихо прошептал что всегда любил её. Жена тяжко застонала, попыталась обнять меня и положить голову мне на плечо. Я не собирался так просто спустить все на тормозах, поэтому сразу же оттолкнул её неуклюжую попытку.

- Яна… Ты знаешь, что должно быть сделано. Ты прекрасно это знаешь… Хотя я не уверен, что это поможет нам… Поможет нам преодолеть и двинуться дальше. Нам придется искать какой-то выход… Но это должно быть сделано.

Она вскрикнула, потом кивнула головой и на какое-то время замерла, справляясь со своими чувствами. Несколько раз глубоко вздохнула, и, наконец, попросила меня наказать её как следует.

- Хорошо. Я вижу, что ты понимаешь, что это для твоего же блага. Я также хочу, чтобы ты поняла, насколько тяжело мне будет сделать это. Но я не могу описать словами, как сильно ты ранила меня своим поступком. Ты понимаешь вообще, что ты бросила раскаленные угли мне вовнутрь и они тлеют там до сих пор… - после этих слов она опять начала плакать. Я дал ей время поплакать и продолжил:

- Я думаю, что ты также потеряешь кое-какие свои привилегии.

Она поняла, что это значит и согласно кивнула головой. Два раза, только два раза я наказывал её по-настоящему, и она вспомнила оба эти раза. Но сегодня, похоже, станет самым тяжелым для нас обоих, и она также поняла, что сейчас ей предстоит принять суровое наказание.

- Хорошо, дорогая. Иди и приготовься, если ты поняла.

Яна знала, что если речь зашла о привилегиях, то одной из них было её право на волосы в интимных местах. В самом начале нашей совместной жизни мы обсудили это. Она не желала постоянно удалять волосы, я согласился… Но с условием, что она в любой момент может потерять эту привилегию. Поэтому Яна пошла в ванную чтобы принять душ и подбриться. Я задумался на мгновение, потом встал, разобрал постель и застелил новое белье.

У меня имелось достаточно инструментов чтобы наказать Яну, но никогда еще я не использовал их все. И поэтому, думал я, сейчас надо применить часть из них чтобы дать ей ощутить физически ту боль, что я чувствовал эмоционально. Я двинулся за своими инструментами для её наказания. Но необходимость всей этой процедуры вызывала во мне одновременно уныние и бешенство.

Я провожу наказания совсем не так, как обычные сеансы воспитания. Я делаю это беспристрастно и отчужденно, чтобы жена почувствовала что это расплата за её поведение. И я не буду шлепать её у себя на коленях, нет, она будет стоять на коленях, нагая и беззащитная, на холодном полу – это дает больший эффект, наказание воспринимается иначе. И еще, Яна потеряла свои привилегии, в частности, до полного окончания наказаний ей будет запрещено носить любую одежду. Дни, может, даже и недели… Я пока точно не знаю, насколько все это затянется, сколько времени она проведет в этом ужасном и постыдном состоянии.

Яна вернулась из ванной комнаты абсолютно нагая и с грелкой, наполненной до краев, в руках. Она собрала и заколола волосы, готовая, ожидая команд. Все, с этого момента я буду приказывать что ей нужно сделать, чтобы помочь мне наказать её.

- Так. Повесь свою грелку и на кровать. На спину, ноги раздвинула… Шире! Я хочу видеть все твое бесстыдство.

Яна повесила наполненную грелку и легла, раздвинула ноги, выставляя на обозрение свой бритый лобок. Она выглядела настолько привлекательно, что мне потребовалось некоторое усилие, чтобы не поддаться желанию все бросить и немедленно запрыгнуть на неё сверху чтобы оприходовать. К черту! Ранее я ни разу не применял зажимы для сосков и клитора, думаю, настало время для этого – все части её тела, с которыми недавно развлекались, должны быть подвергнуты наказанию и оно будет чувствительным.

Она снова начал всхлипывать, предчувствуя нехорошее, пока я стоял и рассматривал её тело. Я присел на кровать и схватил её правый сосок. Она смотрела на меня со слезами в глазах, пока я трогал и поглаживал сосок, чтобы он возбудился и затвердел. Я достал зажимы, её глаза округлились от удивления, я поднес зажим к её груди, приложил и разжал пальцы. От неожиданности она отпрянула, когда зажим впился в её беззащитную плоть. Я сглотнул, подавил собственные слезы, было навернувшиеся у меня, и занялся другим соском.

Мои руки уже были в перчатках, я встал и посмотрел вниз – картина открывалась потрясающая, маленькие зажимы на её груди.

- Твоя похотливая грудь, Яна, - это все, что я сказал, и потянулся за зажимом для клитора.

Сжимая его в руке, я подошел к другому концу кровати.

- Яна, немедленно открой и покажи себя, да, я накажу тебя и здесь тоже.

Яна откинула голову назад и выгнулась, широко раздвигая руками половые губы, чтобы я смог увидеть её маленький клитор. Я оттянул кожу, чтобы получить доступ и, вот, зажим уже прочно обхватил клитор. Яна заорала, отпустила руки и заметалась по кровати в разные стороны.

Перед тем, как следующим приказом выгнать её из кровати на пол, и поставить в коленно-локтевую позу, на некоторое время я оставил её в покое – пусть прочувствует. Когда она заняла требуемую позицию, я заставил её раздвинуть колени пошире и раздвинуть руками ягодицы, а сам отправился за восьмиунцевой спринцовкой. Да, это очень унизительно для неё ждать в таком состоянии. Но это часть наказания. Наконечник спринцовки был смазан ментолосодержащей смазкой, а внутри был глицерин. Раньше она уже подвергалась подобной процедуре, зная, каково это, - удерживать глицерин внутри.

Введение наконечника в Яну сопровождалось её шумным вздохом, когда я сжал спринцовку и выдавил внутрь все восемь унций глицерина. Я немного покрутил спринцовку, чтобы анус как следует ощутил ментоловую смазку, а затем извлек спринцовку. Было заметно, как Яна вся сжалась в попытке удержать жидкость внутри.

Сегодня для прогулки по её заду я выбрал традиционную щетку. У меня были лопатки, но я решил, что щетка будет в самый раз. Я снова заставил принять её коленно-локтевую позицию, чтобы она смогла наблюдать свою порку в зеркале комода. Сам я встал на колени рядом сбоку, придерживая одной рукой её за спину. Я видел, как жена напряглась, пока я отводил руку назад для удара. Резкий удар по попе заставил её заорать. И сразу же проявилось красное пятно.

Каждый удар щетки сопровождался её криком, зад расцвел красным цветом. Я продолжал порку, пока попа не приобрела хороший, насыщенный багровый цвет. Мы оба знали, что теперь сидеть ей будет больно – именно этого мне и надо было. Когда я закончил порку, я заметил что часть глицерина вытекла из неё. На несколько минут я оставил её стоять на коленях в той же позе, зная, что снаружи у неё все горит и она испытывает постоянные позывы внутри.

-  Яна… Ты солгала и обманула меня. Ты солгала и обманула свою подругу Марту, а ей сейчас плохо. Ты заставила её волноваться за тебя, за твое здоровье, да и меня тоже, особенно после того, как я узнал, что ты несколько раз ходила к доктору. Это огромное разочарование для меня. И это сводит на нет все, что было достигнуто после твоего последнего наказания.

Слова возымели свой эффект, Яна снова рухнула на диван и зарыдала – до неё дошло, насколько же реально я возмущен её неправильным поведением. Она содрогалась в рыданиях.

-  Марш на кровать, Яна! Головой к передней спинке!

Яна медленно, с видимым усилием, поднялась и двинулась к кровати. Осторожно забралась и заняла всю ту же коленно-локтевую позицию. Жена знала, что сейчас получит клизму. Но у меня были и другие планы, надо было ввести наконечник, пока из неё не вытекли с трудом удерживаемые остатки жидкости.

Я как следует обмакнул наконечник в ментол, не жалея смазки. Заставил её открыть пошире доступ к анусу. Она ахнула, когда схватилась ладонями за свои горящие половинки, чтобы развести их в стороны. Я медленно ввел хорошо смазанный наконечник в неё, вот и все, он на месте. Она тяжело задышала и начала немного поскуливать, значит в её заднем проходе жжется и горит. Я взгромоздился на кровать рядышком, снова заставил жену раздвинуть колени пошире и приподняться на руках.

Я запустил руку в промежность Яны, зрелище было потрясающее – от крепко сидящего внутри наконечника трубочка уходила высоко вверх… Ладонью я начал массировать киску Яны и скоро она возбудилась и начала открываться. Поскольку я еще никогда не порол жену по промежности, требовался некий инструктаж.

-  Яна. Сейчас я выпорю тебя, но это будет новая порка для тебя... Будет наказана твоя похотливая киса.

-  Неееет!

Она закричала, зная, что это неизбежно, и что еще одна область её сексуального проступка будет наказана. Одну руку я положил жене на спину, чтобы придерживать её, а другую отвел подальше для замаха, Яна завыла еще до удара! Моя рука приземлилась ровно туда, куда я и рассчитывал, и вот тут жена заорала так громко, как я не слышал раньше. Да, она извивалась и пыталась увернуться, но каждый раз я попадал точно в цель. В зеркале комода я мог видеть её заплаканное лицо с покрасневшими губами, она выла и орала совершенно потеряв остатки контроля над собой. Несколько раз моя ладонь попадала по зажиму, плотно охватившему её клитор и дополнительная порция боли пронизывала её промежность.

Когда я закончил, её половые губы заметно опухли и покраснели. Я приказал ей оставаться в этой же позе, сполна давая почувствовать боль и унижение. Через некоторое время я щелкнул зажимом и клизмование началось. Яна продолжала стоять на коленях, опираясь на руки – в этой позе она полностью ощущала, как под действием большой клизмы постепнно раздувается её живот. Конечно, я не собирался давать ей все шесть кварт полностью, но в этот раз она точно получит больше, чем когда либо ранее.

По мере того как в неё вливалось все больше и больше мыльной жидкости, дыхание её сбилось, она жадно хватала воздух. Потом пошли хрипы и стоны. Скорее всего, в глубине души Яна осознавала необходимость всего этого. Поэтому не жаловалась, несмотря на то, что живот её уже порядочно раздулся. Только перед тем, как я остановил поток, она начала что-то тихо-тихо шептать про себя на вроде песни или молитвы. Она удерживала почти пять кварт в своем миниатюрном теле.

-  Все, Яна. Твоя клизма закончена. Поднимайся.

Яна осторожно спустилась с постели и снова заплакала, видя свой раздутый животик, полный жидкости, рвущейся наружу. Я вручил ей грелку и указал в угол, где её уже ждал высокий стул с твердым деревянным верхом. Она медленно дошла до угла и со стоном взгромоздилась на стул. Грубая деревянная поверхность, на которую она была вынуждена сесть, вызывала у неё дискомфорт. Она держала грелку перед собой, а я приступил к наведению порядка в комнате. До меня периодически доносились её постанывания из угла – ей приходилось бороться с постоянными позывами в животе. А попытка поерзать, чтобы сдвинуть вес, отдавалась новой болью в хорошо нашлепанной попе.

Я заставил её просидеть в углу как минимум час, прежде чем разрешил опорожниться. Когда она закончила, и, как обычно, вымыла грелку, я сообщил ей,что она будет сидеть на этом стуле до тех пор, пока я не разрешу выйти. Я продержал её там до поздней ночи, пока не сам не пошел спать. Только тогда она сходила в туалет и сразу легла. Всю ночь я крепко прижимал её маленькое тело к себе. Я знал, что она еще чувствует себя виноватой и наказание полностью не избавило её от этого чувства!

Следующим утром я позвонил на работу и взял все пять своих отгулов. В моих планах было помочь Яне окончательно разобраться со своим чувством вины. Я опять хорошо выпорю её зад, достанется и киске, снова она будет отбывать час в углу на жестком стуле со своим наказанием внутри. После опорожнения – обратно в угол до вечера. Весь день на стуле, с перерывами только на поесть и пописать. Нагишом и наказанная.

Прошло пять дней... Я сказал Яне что её наказание полностью закончено, она окончательно прощена. Этой ночью мы долго занимались любовью, она поблагодарила меня за то, что помог ей справиться с её поведением. Я прошептал что люблю её и мы заснули. Тара не появлялась на горизонте, а когда, наконец, я встретил её, сразу же объяснил, что она ни разу больше не прикоснется к моей жене. Яна держалась с Тарой подчеркнуто отстраненно и холодно – это полностью меня устроило.

 

 

Необходимые пояснения: 1 кварта = 1.14 литра (по английской системе) или 0.95л (по американской). 1 дюйм = 25.4 мм.

Перевод: enemate , апрель 2015г.